vladimirtan (vladimirtan) wrote,
vladimirtan
vladimirtan

"Первый призыв" европейцев на службу Русскому государству.



"Греки и «фрязи» - первый «массовый призыв» европейцев на московскую службу. Россия Ивана III проявила интерес к европейским достижениям трех видов: к техническому мастерству (прежде всего в области каменного строительства), к оружейному, особенно пушколитейному делу, а также к хитростям дипломатической службы. Из-за крайней узости источниковой базы, мы не в состоянии выяснить, сколько зарубежных специалистов работало в России во второй половине XV в. Материалов текущего делопроизводства XV в. на данный счет практически нет.




Приходится довольствоваться отрывочными летописными упоминаниями и трудом Амброджо Контарини «Путешествие в Персию». Контарини был послом Венецианской республики к персидскому шаху Узун-Гасану и посетил Россию проездом. В Москве он находился с 25 августа 1476 по 21 января 1477 г. и успел много узнать о жизни московитов, нашел здесь значительное число иностранцев (в отличие от побывавшего на Руси в 1436-1452 гг. венецианского купца и дипломата И. Барбаро). «Здесь, в Москве, - пишет Амброджо Контарини, - жил мастер Трифон, ювелир из Катаро, который изготовил и продолжал изготовлять много сосудов и других изделий для великого князя. Еще здесь жил мастер Аристотель из Болоньи (Фиорованти), строитель, который строил церковь на площади. Так же было здесь много греков из Константинополя, приехавших сюда вместе с деспиной (Софьей Палеолог). С ними со всеми я очень подружился».

Как мы видим, западных иностранцев венецианец упоминает троих - «мастера Трифона, ювелира из Катаро», «мастера Аристотеля из Болоньи» и итальянца Марка Руфа, который чуть позже был отправлен русским послом в Персию (цель и подробности поездки не известны). Имена других служилых иностранцев известны из русских источников. Мы видим послом Руси к Максимилиану Габсбургу грека Юрия Траханиота. Выполняли дипломатические поручения итальянцы Иван Фрязин, его брат Антон и др. В 1491 г. два немца - Иван и Виктор, - нашли серебряную и медную руду на реке Цымле, находящейся в семи днях пути от реки Печеры. Известен так же итальянский мастер Павлин Дебосис, отливший в 1488 г. для Москвы удивительно большую пушку.

Имелись на Руси так же врачи, выписанные из Европы. Однако судьба первых западноевропейских врачей, прибывших к московскому двору, была трагической. В конце XV в. в Москве появился венецианский врач Леон. Ему в 1490 г. поручили лечить старшего сына и соправителя московского князя - Ивана Молодого. 32-летний князь скончался, и Леону отсекли голову сорок дней спустя после гибели его пациента. Возможно, столь мрачному концу способствовало национальность врача. Леон прибыл из Венеции, но был немецким евреем...Впрочем, другой доктор - немец Антон, которого Иван III долго держал в большой чести, тоже был казнен после летального исхода болезни своего пациента. Антону велено было лечить татарского князя Каракучу из свиты крымского царевича Даньяра. По версии русского летописца, Антон больного «уморил смертным зельем», за что был выдан головой сыну умершего. Последний готов был за выкуп отпустить врача на родину, но великий князь приказал убить несчастного. Татары завели врача под мост и зарезали, «как овцу».

После падения Царьграда и брака Ивана III с византийской царевной Софьей Палеолог в Москве появилось немало греков. Являясь с Х в. духовной дочерью Византии, Русь привыкла черпать на греческом Востоке не только идеи, но и кадры. И хотя Флорентийская уния 1439 г. поубавила уважения к грекам, как паладинам истинной православной веры, прежняя привычка не пропала. Мы назовем имена наиболее заметных греков из свиты Софьи. С царевной прибыли ее родственники Дмитрий и Фома Ивановичи Рале. Москвичи переделали их фамилию в Ларевы. Ларевы были приняты при дворе Ивана III и получили под Москвой в вотчину селения...Другие греки из свиты Софьи Палеолог - Никула и Эммануил Ивановичи Ангеловы тоже стали придворными Ивана III...прижились в России греки Траханиотовы. Дмитрий и Юрий Эммануиловичи Траханиотовы занимали при дворе Софьи первые места. Сын Дмитрия - Юрий Малой при Василии III в 1506 г. являлся печатником, потом казначеем до 1522 г. Боярского чина достигли также его сын и внуки: Василий Юрьевич был придворным, а Иван и Никифор Васильевичи казначеями...

Помимо греков на службе у Ивана III обретались и «фрязи». Так в России именовали итальянцев, отделяя их от прочих западных европейцев, объединенных русскими под термином «немцы»...итальянские купцы из крымских колоний Генуи часто выступали посредниками в торговле Орды и Востока с северо-восточными русскими княжествами. Именно генуэзцев из Кафы и других крымских городов стали первоначально именовать на Руси «фрязями». Потом это название русские перенесли на всех итальянцев. Самый большой «крымский рынок», связанный с Русью, находился в Суроже (по итальянски - Солдайя, в настоящее время - Судак)... в годы отрочества князя Дмитрия Донского упоминаются сурожане-«фрязи» Михаил и Дементий Саларевы, сопровождавшие юного московского правителя в Орду. За заслуги перед московским престолом Саларевы получили деревни, которые до сих пор носят названия, связанные с ними: Саларево/Солослово в 23 км от Звенигорода и Саларево в 23 км от Подольска в верховьях реки Сетунь.

Другими «гостями сурожанами», перебравшимися в Москву, были Тропаревы. Фома Тропарев уже при Иване III получил подмосковное село, носившее в последствии название Тропарево. Из Кафы происходили сурожане Сафарины. От них произошла одна из знатнейших русских боярских фамилий - Головины. Стефан Васильевич Сафарин «дал название» своей вотчине - селу Софрино на р. Воре, а с его сыном Григорием, получившим в Москве неблагозвучное прозвище Ховра («неопрятный»), связаны названия двух подмосковных сел: Ховрина на Лихоборке в 12 км от Тверской заставы и Ховрина в 13 км от Крестовской заставы. Ховрины прославились в Москве как строители каменных сооружений. Григорий Ховра в 1405 г. построил за свой счет каменную церковь в Симоновом монастыре. Его сын Владимир, «гость сурожанин» и одновременно московский боярин, возвел на своем московском дворе в 1450 г. каменный храм Воздвиженья, а его дети Иван Владимирович Голова и Дмитрий Владимирович построили на своих московских дворах в 1480-х гг. «кирпичные палаты»...

Москва середины XV в., с ее обветшавшим белокаменным Кремлем, не соответствовала новой «русской идее». Попытки опереться на своих мастеров не принесли успеха. Еще в конце 1460-х гг. государь Иван III приказал возвести вместо маленького каменного Успенского собора начала XIV в. храм более величественный, чем знаменитый Успенский собор во Владимире. Успенскую церковь, построенную усилиями Ивана I Калиты и митрополита Петра и освященный в 1327 г., разобрали. Строительство нового храма начали два московских мастера: Василий Дмитриевич Ермолин и Иван Голова Володимиров. Последний - тот самый «сурожанин», сын Владимира Григорьевича Ховры, о котором шла речь выше. Между архитекторами, по сообщению Ермолинской летописи, возникла «пря, и отступися всего наряда Василей, а Иван поча наряжати». 30 апреля 1472 г. митрополит Филипп присутствовал при заложении первого камня. К концу весны 1474 г. были возведены своды. Однако «майя 21 один час нощи разрушилась церковь новая Пречистая Богородица не довершена». Вызванные из Пскова мастера «похулили» качество извести.

Тогда и решили прибегнуть к помощи «фрязей»...Возможно, идея пригласить именно итальянцев принадлежала Софье Палеолог. «Можно представить, какое впечатление произвели на нее старые кремлевские соборы времени Ивана Калиты. и обветшавшие белокаменные стены и башни крепости, построенной при Дмитрии Донском. После Рима и городов континентальной Европы с их великолепными каменными сооружениями разных эпох и стилей трудно, наверное, было примириться греческой принцессе Софье с тем, что обряд ее венчания проходил во временной деревянной церкви, стоявшей на месте разобранного Успенского собора XIV столетия. Нет сомнения в том, что рассказы Софьи и приехавших с нею представителей греческой и итальянской знати о прекрасных образцах церковной и гражданской архитектуры итальянских городов, об их неприступных укреплениях повлияли на решение Ивана III привлечь для перестройки Кремля - резиденции русского государя - иноземных мастеров».

Софья могла лично знать Аристотеля Фиораванти. Царевна находилась в Риме в 1471 г., когда туда приезжал болонский инженер. Кроме того, Софья могла слышать об удивительном мастере от своего покровителя кардинала Виссариона. В 1450-х гг. он был папским легатом в Болонье, где уже активно работал молодой Аристотель. Он происходил из семьи архитекторов и инженеров. Строительством занимались его отец - Фиораванти (1390-1447), дядя - Бартоломео (1391-1462), а возможно и дед - Ридольфо...на Русь Аристотель прибыл зрелым человеком и опытным мастером, который уже прославился на родине выполнением строительных, гидро-инженерных и литейных работ. Аристотель выехал в Россию с уже взрослым сыном Андреем и учеником Петром. Одновременно он поступил на службу к миланскому герцогу. Галеаццо-Марии. Судя по дальнейшим действиям Фиораванти, Гелеаццо-Мария дал мастеру поручение добыть в России охотничьих птиц для миланского двора. Аристотель и его спутники выехали из Италии в январе 1475 г. и благодаря скорой зимней дороге уже в марте были в Москве. Осмотрев руины, Аристотель похвалил чистоту кладки, но подтвердил вердикт псковичей: известь «неклеевита и кирпич не тверд». Второй Успенский собор не подлежал реставрации...

Закладка третьего, стоящего в Москве поныне, Успенского собора произошла 12 мая 1476 г. Пока шло путешествие Аристотеля по Руси, его сын Андрей и ученик Петр с их московскими помощниками успели наладить выпуск кирпичей и извести. Русские каменотесы начали тесать белый камень для внешней облицовки собора. Было накоплено достаточно материала, потому возведение храма пошло быстро. Через три года и три месяца - 11 августа 1479 г. состоялось его освящение. Миссия Аристотеля Фиораванти была выполнена, но великий князь Иван III не спешил отпустить столь «хитрого» (то есть знающего) специалиста. Возможно, Аристотель подсказал московским властям, каких мастеров стоит пригласить из Северной Италии для дальнейшего строительства храмов, палат, дворцов и новой московской крепости. Аристотель, работавший в 1458-1464 гг. в Милане не мог не знать семейство знаменитых миланских архитекторов и художников Солари. В 1490 г. в Москву прибывает Петр Антонио Солари. В 1455 г. Аристотель выполнял заказ в Венеции, он вполне мог знать и порекомендовать московскому государю венецианца Марка Фрязина, строившего с 1487 г. в Москве Грановитую Палату.

Впрочем, наладив связи с Италией, русские дипломаты и сами или по совету разных людей в Москве или за границей отыскивали нужных людей, тем более, что Иван III регулярно посылал итальянским властителям просьбы о присылке мастеров. Н.М. Карамзин упоминает о посылке в мае 1493 г. подобных просьб в Милан и Венецию с русскими послами греком Мануилом Ангелом и Данилой Мамыревым. Итальянский историк, археолог и архитектор Лука Бельтрами нашел в 1880-х гг. в Миланском архиве письмо, подтверждающее, что в ответ на «русский запрос» «отправились из Милана в Россию три мастера: Алоизий из Карно, стенной мастер и инженер, кузнечный мастер Михаил Парпаионе и Бернандино из Боргоманеро, все трое миланцы». От них имелись хорошие известия, инженер пользовался лаской Государя (acarezato), подарившего ему 8 собственных своих одежд (veste de le sue) и хорошую сумму денег и, что Государь желает, чтобы он ему выстроил замок (Castello) наподобие Миланского».

Аристотель Фиораванти не был отпущен домой, и с 1479 по начало 1490-х гг. занимался в России литьем пушек. В походе Ивана III на Тверь он состоял при московской артиллерии. По мнению А.Л. Хорошкевич, Аристотель Фиораванти возглавлял в этот период всю русскую артиллерию...Тем временем, финансовые дела семьи Фиораванти на родине шли под откос. В 1479 г. Аристотель инспирировал письмо от властей Болоньи с просьбой «вернуть» Аристотеля для перестройки средневекового дворца дель-Подеста. Однако Иван III остался глух к болонскому письму. И тогда Аристотель рискнул сам просить об отставке. Иван III страшно разгневался, повелел отобрать имущество зодчего, а самого его отправить в тюрьму, где, очевидно, болонский мастер и умер около 1490 г.

Поскольку о сыне Аристотеля Андрее известно только из русских источников и письма Аристотеля Фиораванти к миланскому герцогу, можно предположить, что и Андрей Фиораванти остался навсегда в России. В XVIII в. русский просветитель и масон Н.И. Новиков издал один пергаментный рукописный синодик XVI в., хранящийся в Синодальной библиотеке. На с. 474, четвертого тома «Древней Российской Вивлиофике» Н.И. Новикова и на обороте 122 листа оригинала была помещена запись, составлявшая часть статьи под заглавием: «О летнем хождении на Казань и о взятии Казанском благочестивого царя великого князя Ивана и всего его христолюбивого воинства (7069=1552): Ивашку Павлову сыну Аристотелева вечная память». Фамилия «Аристотелев» столь не характерна для Руси и столь созвучна с именем архитектора из Болоньи, что можно допустить, что в записи упомянут кто-то из потомков Аристотеля Фиораванти, возможно, его правнук - Иван Павлович Аристотелев.

Успенский собор Аристотеля Фиораванти стал отправной точкой в создании зрительного образа «Третьего Рима»...Великокняжеская, а впоследствии царская усыпальница - Архангельский собор был сооружен в 1505-1508 гг. под руководством венецианского зодчего Алевиза, прозванного в Москве «Новым». (Другой Алевиз - «Старый», принял участие в сооружении крепостных стен и башен Московского Кремля). Хотя собор Архангела Михаила встал на фундамент храма XIV в., он, благодаря западным строительным новшествам, получился просторным внутри. В декоре фасадов Архангельского собора Алевиз Новый широко использовал мотивы северо-итальянского Возрождения, в частности, поместил под закомары венецианские «ракушки».

Итальянцы возвели так же целый дворцовый комплекс, но от него до наших дней дошел лишь парадный тронный зал - Грановитая Палата, прозванная так за внешнюю облицовку белым граненным камнем (1487-1491 гг.). Особенностью этого здания было то, что ее внутренний объем площадью 500 кв. м перекрыт сводом, опирающимся на один центральный столп. Руководили строительством палаты Марко Руффо и Пьетро Антонио Солари. Для хранения тщательно собираемой со времен Ивана I Калиты и необычайно разросшейся в правление Ивана III великокняжеской казны в 1485 г. было возведено специальное двухэтажное каменное здание с глубокими подвалами. Одновременно с соборами и дворцами в 1485-1516 гг. строились стены нового Кремля, являющегося аналогом мощных миланских крепостей, но повторяющего традиционную для Москвы треугольную схему крепости, которая объяснялась особенностями Боровицкого холма и ближайшей к нему территории. Возглавляли строительство кремлевских стен и башен Антон Фрязин, Марко Фрязин, Алевиз Фрязин Старый, Пьетро Антонио Солари. Столица России быстро преображалась. Новый Кремль и Москву времен Ивана III и Василия III иноземные авторы стали сравнивать с крупными европейскими городами, противопоставляя ее новый вид прежнему облику и выделяя Москву среди прочих русских городов...

Следует констатировать, что первый массовый наем иностранных специалистов на русскую службу из Европы состоялся во второй половине XV в. и состоял преимущественно из греков и итальянцев. Они внесли немалый вклад в развитие российской придворной и дипломатической службы, оружейного дела, фортификации и храмоводворцовой архитектуры."

Цитируется по: Черникова Т.В. Начало европеизация России во времена Ивана III.

источник

Tags: Россия, европеизация России
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments