vladimirtan (vladimirtan) wrote,
vladimirtan
vladimirtan

Category:

Что сформировало русскую государственность: отчуждение власти от народа и природная бедность




Русскую государственность сформировал уникальный комплекс факторов. Сначала она возникла как завязанные на транзитную торговлю фактории викингов, в которых те жили отдельно, а балто-славяно-финно-угорские племена - отдельно. Система с момента своего появления дистанцировалась от общественных интересов, существовала как самодостаточная, лишь отдельными аспектами своей жизнедеятельности связанная с широкими массами окружающего общинного населения. При иге же и после скудость прибавочного продукта в земледелии, изъятие которого требовало установления жёсткой централизации, сопровождалось разрастанием единственной опоры власти - военно-бюрократического аппарата. @


Историки, социологи, антропологи и гуманитарии до сих пор не могут прийти к одному выводу, почему в России сложилась уникальная Система власти, не встречающаяся ни в Европе, ни в Азии, ни в мусульманском мире. Историк Владимир Егоров в кратком обзоре показывает, какие факторы формировали государственность в России ("Цивилизационные предпосылки политической и социально-экономической эволюции России", Вестник Московского государственного областного университета, №3, 2018).


Время викингов на Руси

Социально-экономические и политические предпосылки образования древнерусского государства были связаны не с закономерными процессами, происходившими внутри славянского кровно-родственного сообщества, а с внешними факторами. Таким фактором стало включение волжско-окского и днепровско-волховского речных путей в трансевропейскую торговую систему, сформировавшую полиэтничную балтославянскую общность. На всём протяжении товарного трафика (основным предметом которого стало куфическое серебро), связавшего Европу и Восточный халифат, были образованы военно-торговые фактории (города эмпории), контролировавшие и регулировавшие его бесперебойное функционирование. Эмпории притягивали к себе поликультурное население пассионариев, пренебрегавших мирной обстановкой и оседлым образом жизни.

Вполне естественно, что в силу своей военной и судоходной подготовки доминирующее положение в городах эмпориях занимала норманнская элита (варяги, викинги). И варяги, и восточно-европейские племена «находились в VIII–IX вв. приблизительно на одном уровне социального развития. В этих условиях норманны, разумеется, не могли принести славянам ни более высокой культуры, ни государственности. Зато одностадийность развития способствовала более легкому общественному синтезу пришельцев и аборигенов (славян и фино-угров).

Сложившаяся на пути торгового транзита система городов эмпорий предполагала стройную организацию, характеризующуюся наличием княжеской власти, объединявшей равных в социальном статусе дружинников, единого центра – её модератора, в качестве которого в силу своего центрального положения выступил Киев. Мотивами, питающими заинтересованность и добровольную интеграцию славянских и финно-угорских племён в военно-торговую организацию Киевской Руси, являлись потребность в сбыте и обмене спорадически возникающих небольших излишков от хозяйственной деятельности (воска, пушнины, вязиги и т.д.) и участие в широкомасштабных военных кампаниях, дающих возможность обретения трофеев. В остальном древнерусское государство представляло собой конгломерат княжеско-дружинных сообществ, с одной стороны, и общностей аборигенов (славян и финно-угров), с другой, сохранявших культурную автономию и имевших собственных предводителей.



Таким образом, несмотря на добровольную передачу отдельных функций управления (прежде всего судопроизводства и военной организации) княжеско-дружинной знати, славянское общество функционировало в параллельном, автономном эмпориям направлении цивилизационного развития. Сформировавшиеся вотчинные угодья дружинной знати не являлись земледельческими, а, скорее, представляли собой охотничьи угодья, сосредоточивавшие табуны лошадей и обслуживавших их рабов-холопов. Земледельческое хозяйство не могло являться приоритетным во владениях дружинной знати уже потому, что зерно в силу невозможности транспортировки на большие расстояния не могло быть предметом масштабных торговых операций. Таким образом, исторические условия генезиса древнерусской государственности определяли особую конфигурацию отношений общества и нарождавшихся властных институтов.

Во-первых, государство с момента своего появления значительно дистанцировалось от общественных интересов, существовало как самодостаточная система, лишь отдельными аспектами своей жизнедеятельности связанная с широкими массами окружающего общинного населения.

Во-вторых, в условиях отсутствия социальной дифференциации как в городах-виках, так и в среде аборигенных племён славян и финно-угров единственной основой государства могла быть только военная организация, привнесённая его варяжским компонентом. Дальнейший ход отечественного социального процесса лишь утвердил и институционализировал заложенные в древней истории тенденции: размежевания государственных и общественных интересов, стремления власти опереться на всё возрастающую силу военно-бюрократической машины, развития ментального представления населения о добровольном делегировании государству части присущих ему прав и свобод и в связи с этим "стихийного демократизма".


Русь при татаро-монголах

При всей многозначности проблемы последствий татаро-монгольского господства следует указать, что номады существенно повлияли на дальнейший ход социально-политического развития России. Во-первых, историческое соперничество между вечевой демократической и княжеской центральной властью завершилось в пользу последней. Ордынский ярлык, вручаемый князьям как символ права на управление русскими землями, подкрепляемый военным могуществом татарской конницы, стал весомым аргументом княжеского доминирования в отношениях с вече и "земской" администрацией (посадниками, воеводами, тысяцкими и т.д.). "Монгольское владычество отняло у этих "парламентов" (вече), - пишет Э.Каррер д’Анкосс, - всякий смысл для их существования, и они исчезли".

Татаро-монгольское иго инициировало социальный раскол славянского и финно-угорского общества. Князь и его окружение, стремясь переложить основную тяжесть "выхода" на плечи общинников, вынужденно занимали протатарскую, антинародную позицию. Дистанцирование княжеско-дружинной власти значительно увеличилось. Складывавшаяся под влиянием татаро-монгольского присутствия политическая система приобретала деспотический характер.



Дело в том, что центром формирования государственности, идущей на смену Киеву и разрозненным политическим центрам вечевого периода, стал северо-восток Русской равнины (конкретнее, две соперничающие столицы - Москва и Тверь), куда перемещались значительные массы земледельческого населения южных и юго-западных земель. Историки высказали много гипотез относительно того, почему именно Москва стала центром нарождавшегося государства с доминировавшей земледельческой отраслью общественного хозяйства на самой непригодной для земледелия территории. Более корректно выглядит

концепция, предложенная А.Горским, который считает, что естественно-природные условия северо-востока Руси, не позволявшие содержать на этой территории сколько-нибудь масштабного оккупационного конного контингента, создавали вокруг Москвы более благоприятную среду обитания.


Однако на северо-восток переселялось земледельческое население, которое продолжало заниматься земледелием в самых неблагоприятных условиях. Вследствие этого производимый здесь прибавочный продукт был настолько скудным, что его изъятие на нужды нарождавшейся государственности требовало избыточной централизации и жёсткости, что в конечном итоге предопределило деспотический характер московской власти.

«Нигде в Европе, - пишет Э.Каррер д’Анкосс, - сельское хозяйство не было на протяжении столетий столь малопродуктивным, недостаточным, как в России, несмотря на огромные пространства, чтобы прокормить население".


Таким образом, основными последствиями татаро-монгольского завоевания стали институционализация централизации политической системы и формирование деспотического характера государственной власти, интересы которой на протяжении всей последующей истории Отечества,

во-первых, являлись приоритетными, во-вторых, не интегрировались с общественными и, в-третьих, не имели ни моральных, ни законодательных ограничений и подчиняли себе всё без исключения стороны жизни социума, включая личное пространство каждого россиянина.


Русь при крепостничестве

На месте Золотой Орды возникла новая - Российская империя, но культурно-цивилизационную и организационно-практическую преемственность новой империи от старой нельзя назвать впечатляющей.

Не было у московских князей необходимых навыков управления, не было китайских и других иноплеменных компетентных советников, которые стояли у истоков великой монгольской империи. Не было материальных ценностей, конфискованных у побеждённых народов. Не было квалифицированных мастеровых, насильственно собранных из числа тех же народов для устроения центра империи, промышленности, обслуживания государственного аппарата. Не было кочевников - социального слоя, самим своим предыдущим развитием приспособленного к постоянной территориальной мобильности, готового стать связующим звеном для передачи информации и материальных ценностей. Не было самой природой приготовленных хороших дорог. И многого другого чего не было.


Но самое главное, не было развитого производства и обмена, дающих возможность концентрировать деньги. Не было иноземных купцов, таможенные сборы с которых наполняли казну. Поступления в казну от внутренней торговли также были незначительны: торговля была слабо развита, расстояния - большими, дороги - плохими. Не было навыков контроля за производителем, да и ремесленное производство в сравнении с Западной Европой было крайне слабо развитым.





Земледельческая хозяйственная специализация территории реципиента новой государственности определила встречный государственной централизации вектор генезиса феодализма. Основная масса населения, занявшего Северо-Восточную Русь, занималась подсечно-огневым кочевым земледелием, которое требовало массовой вырубки лесных массивов. После эксплуатации участок, отвоёванный у леса, мог снова восстановить прежние качества только через сорок лет. Мало того, уже использованные после вырубки пространства в лучшем случае вторично зарастали подлеском, а большей частью (в зависимости от гидрологических особенностей) превращались в болота и гнилостные водоёмы. Совокупность факторов: "малый ледниковый период", наступивший с XV в., и рост населённости - обусловила социально-экономический кризис земледельческой цивилизации Северо-Восточной Руси.

Исчерпание возможностей подсечно-огневой системы, начавшееся в XV в., сопровождалось болезненным переходом к пашенному земледелию. Проблема заключалась в том,

что свободный кочевник-земледелец, выходя в ополья, уже не мог трансформироваться в свободного фермера, владевшего на правах частной собственности возделываемой землёй.

Земля к тому времени (и это зафиксировано в Судебнике 1497 г.), по монгольскому праву, принадлежала прежде всего государству и, по принципам распоряжения, вотчинным владельцам (боярам и монастырям). И даже укоренившись на "чёрных землях", крестьянин не становился собственником обрабатываемой пашни, а следовательно, лишался стимула к созданию интенсивного хозяйства, рыночных отношений и, по сути, оставался оседлым кочевником.


Такое положение дел обусловило, во-первых, деспотический характер российского феодализма, исключавшего иные, кроме внеэкономических, репрессивных, методы взимания ренты, что абсолютно соответствовало идущему сверху процессу абсолютизации власти и установлению крепостного порядка; во-вторых, скудость прибавочного продукта основной отрасли экономики, изъятие которого требовало установления жёсткой централизации, сопровождав шейся разрастанием единственной опоры власти - военно-бюрократического аппарата - и становлением охватывающей все слои общества крепостной системы, в которой дворяне и даже самые знатные сановники обременялись обязательством перед государством и в отношении последнего являлись такими же холопами, как и простой крестьянин.



Таким образом, качественные черты новой московской государственности, основу которой составляли национально особенные феодальные отношения и крепостная система, обусловили не просто качественные черты российского этоса: индивидуальную пассивность, трудовую апатию, безинициативность в обустройстве быта и личного хозяйства и т.д. – но и устои, сыгравшие определяющую роль в формировании социально-экономического строя в целом.

Tags: народ
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments