vladimirtan (vladimirtan) wrote,
vladimirtan
vladimirtan

Categories:

Великий крепостной. 6 знаменитых проектов архитектора Андрея Воронихина


259 лет назад родился один из основоположников русского ампира, архитектор Андрей Воронихин.


Андрей Воронихин родился в семье крепостных графа Александра Строганова, который долгое время был президентом петербургской Академии художеств. © / Commons.wikimedia.org
@




28 октября 1759 года в семье крепостных графа Александра Строганова родился сын. Из талантливого мальчика со временем вырос гениальный архитектор, ставший одним из основоположников стиля «ампир» в России. Андрею Воронихину принадлежат проекты соборов и дворцов, которые помогли городу на Неве снискать славу одного из самых живописных городов мира. SPB.AIF.RU вспомнил шесть проектов великого мастера.


Казанский собор

Когда в 1801 году архитектор приступил к строительству собора, ставшего впоследствии одной из самых значительных высот в его карьере, он столкнулся со всевозможными слухами и неприятными пересудами, которые преследуют каждого, кто посмел вырваться из низов навстречу почитанию и славе. То злые языки поговаривали, что проект был украден у архитектора Василия Баженова, который был создан им для Дома инвалидов в Париже, то злопыхатели утверждали, что идея строящегося собора и часть неосуществленного проекта одного из крыльев Кремлёвского дворца — это одно и то же здание, вышедшее из-под руки всё того же Баженова. Разумеется, не последнее место в перешёптываниях относительно архитектора сыграло его происхождение. Однако даже если Воронихин и обращал внимание на сплетни, то на его работе это никак не сказалось: работы кипели, живописцы Шебуев, Егоров, Иванов и Брюлло рисовали образа, рабочие облицовывали пудожским камнем фасады, а сам архитектор становился одним из самых знаменитых людей в городе.

Удалось ли Воронихину целиком воплотить свой проект в жизни? Едва ли. По первоначальному замыслу собор должен был быть украшен второй колоннадой - с южного фасада, а также получить колокольню и дом для клира. Впрочем, последнему есть любопытное объяснение. Когда в 1800 году создаётся «Комиссия о построении Казанской церкви», Павел I получает письмо, в котором сообщается о необходимости построить колокольню и дома для священнослужителей. Император незамедлительно даёт категорический ответ: «В Риме у Петра нет колокольни, а нам и подавно ни к чему». Что ж, хозяин-барин, и Воронихин спорить не стал. Колокола разместили в проёмах на колоннаде собора, а представители духовенства получили обитель на углу Невского проспекта и Казанской улицы.


По первоначальному замыслу собор должен был быть украшен второй колоннадой - с южного фасада. Фото: Commons.wikimedia.org / Antonu

Дворец в Павловске


В начале 1803 года в центральном корпусе Павловского дворца в пламени пожара погибают роскошные интерьеры Виченцо Бренна, а императрица Мария Фёдоровна, помимо забот политического характера, свалившихся на неё со смертью мужа Павла I, получает новую головную боль – реставрационные работы. Впрочем, она мгновенно перепоручает заботы своему придворному зодчему Воронихину и назначает его главным архитектором Павловска. Удивляться выбору не приходится: годом ранее Воронихин работал над интерьерами в Зимнем дворце на половине Марии Федоровны, а также над теми, что располагаются на втором этаже и смотрят на Дворцовую площадь.

Приступив к работам, Воронихин внёс изменения в отделку основных парадных помещений, эскизы для которых он нарисовал собственноручно, проявив свой талант ещё и в таком жанре, как рисование. Перекрытия в Греческом зале он украсил орнаментальной росписью «под купол», в залах Войны и Мира устроил кессонированные своды - художественные «углубления» в потолке. И, наконец, создал так называемый кабинет «Фонарик» - полуротонду со сферическим куполом, которая окнами выходила в благоухающий цветами садик.


Создавая интерьеры Павловского дворца, Воронихин сделал подробный план помещений, в котором расположил будущую мебель, драпировки и красивые детали в виде ламп, люстр и канделябров. Рассматривая наброски, нельзя не отметить, что архитектор был не просто великим зодчим, но и отличным художником, изящные изображения которого демонстрируют высокое мастерство.


Павловский дворец был заложен 25 мая 1782 года.  Фото: Commons.wikimedia.org / Florstein

Львиный «Эрмитажный каскад» в Петергофе

Ещё в далёком 1721 году в идее обустройства Нижнего парка в Петергофе решили придерживаться принципа: каждому дворцу свой каскад. По первоначальному плану павильон «Эрмитаж» с южной стороны должен был украсить одноимённый каскад. Эскиз разработали, пригласив архитектора Николо Микетти, однако идею не осуществили, а к художественному принципу вернулись в конце XVIII века, начав работы по проекту Воронихина.

Каскад выглядел как прямоугольный бассейн с водопадными уступами и с восемью плоскими мраморными чашами, в которые сбегала вода. Для оформления использовали статуи Геркулеса и Флоры, однако через год их заменили на бронзовые фигуры львов, сделанных по моделям скульптора Ивана Прокофьева из-за чего каскад и стали именовать «Львиным». В своём первоначальном блике Каскад, увы, до наших дней не дожил. В 1854—1857 годах по проекту по проекту Андрея Штакеншнейдера бассейн увеличили, установили трёхстороннюю колоннаду из 14 восьмиметровых колонн и разместили между ними 12 чаш с одноструйными фонтанами. Из задумок Воронихина остались только львы с разверстыми пастями, из которых обрушиваются потоки воды.


Во время Великой Отечественной войны каскад серьёзно пострадал; остались лишь цоколь, часть колоннады и повреждённые мраморные чаши. Фото: Commons.wikimedia.org

Шереметьевский дворец на Фонтанке


В 1801 году граф Николай Шереметев возвращается из Москвы и решает прочно обосноваться в Петербурге. К этому моменту во дворце уже вовсю шли строительные работы под началом архитектора Ивана Старова, которого граф всегда привлекал к отделке интерьеров. Однако после женитьбы на своей крепостной Прасковье Ковалёвой, он задумывается о более радикальной смене декораций и привлекает к строительству Джакомо Кваренги и Андрея Воронихина.

Здание решают отреставрировать в модном в те годы стиле классицизм, а Воронихин приступает к внутренней отделке помещений, уничтожая «Плитошную» и «Китайскую» комнаты, снимая деревянные панели и штофы, и устанавливая новые печи и камины. Стены интерьеров отделывают искусственным мрамором, а в саду строят Манеж.

Нужно отметить, что именно с приездом Николая Шереметева усадьба становится одним из негласных увеселительных мест в столице. Негласных оттого, что хоть хозяин Фонтанного и являлся обер-камергером двора Павла I, его фактическая супруга Прасковья Жемчугова, (к слову, одна из самых выдающихся певиц того столетия), не являлась его законной женой и едва ли Павел I мог одобрить морганатический брак одного из своих приближённых.


Дворец Шереметевых («Фонтанный дом») является памятником архитектуры Федерального значения. Фото: Commons.wikimedia.org / A.Savin

Константиновский дворец 


Многострадальный «русский Версаль в Стрельне», которым Пётр I мечтал утереть нос французам, за свою многовековую историю успел и обветшать, и сгореть. Перешёл он в конце XVIII века к цесаревичу Константину Павловичу в удручающе обветшалом состоянии. Современники вспоминали: «на плитовых террасах и помостах укоренились толстые берёзы и осины: в окошках свистел ветер. Путешественник бежал сих печальных мрачных мест или останавливался единственно для вопрошания эха, которое три раза ответствовало из развалин».

Однако новый владелец не стал предаваться печали, а призвал к работам всесильного Воронихина, приказав отреставрировать здание, сохраняя облик дворца, каким он был при жизни Петра I. Таким образом, архитектор оставил неприкосновенными фасады, но видоизменил планировку самого дворца, создав лестничные спуски с Большой террасы в Нижний парк. Неизвестно, какой шедевр зодчества мог родиться из задумок Воронихина, но завершению работ помешал грандиозный пожар 1803 года, который уничтожал отделку большинства помещений. Впоследствии брат Константина император Александр I выделил из бюджета внушительные средства на восстановление дворца, но в 1805 году Воронихина отстранили от работ, а на его место позвали архитектора Луиджи Руска, который поставил конечную точку в работе своих предшественников, трудившихся над Константиновском дворцом на протяжении всего XVIII века, став человеком, отреставрировавшим дворец и придавшим ему законченный вид.


В 2000 году дворец с окружающими землями площадью более 140 гектаров был передан на баланс Управления делами Президента. Фото: Commons.wikimedia.org / Ghirla


Здание Горного института


В январе 1804 года Горное Училище решено преобразовать в Горный кадетский корпус. Для этих целей приглашают Воронихина, который строит комплекс новых зданий, из которых через семь лет вырастает величавый архитектурный ансамбль, украшенный портиком из двенадцати колонн и изваяниями «Геракл, удушающий Антея» и «Похищение Прозерпины».

В помощь Воронихину, который в то время был занят строительством Казанского собора, назначили архитектора Александра Штауберта, работавшего в Петербурге над «народными» учреждениями: гимназиями, тюрьмами и больницами. Он же помогал Воронихину строить Домовой Храм преподобного Макария Египетского для того же Горного университета. Новый храм перестроили в стиле высокого классицизма и освятили в апреле 1810 года.

Говоря о Горном институте, нужно добавить, что работая над новым зданием, Воронихин включил в план стены первых домов, в которых начинало свою деятельность Горное училище. Часть первого здания можно увидеть и сейчас, для этого нужно лишь зайти во двор института.



В настоящее время Санкт-Петербургский горный университет представляет собой один из ведущих в своей области научно-образовательных центров России. Фото: Commons.wikimedia.org / Szczebrzeszynski


До конца своих дней Воронихин работал в области прикладного искусства, преподавал в Академии художеств и, живя в доме на Васильевском острове, пожалованном ему за профессорскую деятельность, работал над последним проектом, откликавшемся на события войны с Наполеоном: храмом-памятником и триумфальной колонной из трофейных французских пушек. Увы, чертежи так и остались чертежами - в феврале 1814 года Андрей Никифорович скончался. Похоронили великого зодчего на Старолазаревском кладбище Александро-Невской лавры. На могиле установили памятник в виде колонны, ствол которой пересекает рустовка с высеченном на ней барельефом с изображением Казанского собора

Tags: Петербург, архитектура
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments